Пятница, 22:02 
Главная » »
Главная » Файлы » Публикации учащихся » Возраст 14-17 лет

« Мастерство Ф.М. Достоевского в психологическом анализе «Преступления и наказания».
[ Скачать с сервера (1.30Mb) ] 26.04.2013, 09:24
Муниципальное образовательное учреждение
Cредняя образовательная школа № 32 Краснооктябрьского района.

Проектная работа по литературе:
« Мастерство Ф.М. Достоевского в психологическом анализе «Преступления и наказания».

Автор:
Сурьянинова Ульяна Александровна
Руководитель:
Учитель русского языка и литературы
Зайцева Татьяна Михайловна.

Волгоград 2013.
Содержание:
Введение……….3
1. Главная часть.
1.1. Достоевский – великий писатель……….9
1.2. Приемы психологического анализа в «Преступлении и наказании»……….14
1.3. Вывод о мастерстве Достоевского, как психолога……….31
2. Приложения……….36
3. Cписок используемой литературы……….40


Введение.

Истоки романа восходят ко времени каторги Ф.М. Достоевского. 9 октября 1859 года он писал брату из Твери:
«В декабре я начну роман... Не помнишь ли, я говорил тебе про одну исповедь – роман, который я хотел писать после всех, говоря, что еще самому надо пережить. На днях, я совершенно решил писать его, немедля. Все сердце мое с кровью положится в этот роман. Я задумал его в каторге, лежа на нарах, в тяжелую минуту грусти и саморазложения...»
Первоначально, Достоевский задумал написать «Преступление и наказание» в форме исповеди Раскольникова. Писатель намеревался перенести на страницы романа весь духовный опыт каторги. Именно здесь, Достоевский впервые столкнулся с сильными личностями, под влиянием которых началось изменение его убеждений.

Сюжет романа «Преступление и наказание» первоначально был задуман писателем, как небольшая повесть объемом пять-шесть печатных листов. Последний сюжет (история семейства Мармеладовых) вошел, в конце концов, в рассказ о преступлении и наказании Раскольникова.
С самого начала своего возникновения, замысел об «идейном убийце» распадался на две неравные части: первая – преступление и его причины, и вторая, главная, – действие преступления на душу преступника. Идея двучастного замысла отразилась и на названии произведения – «Преступление и наказание», и на особенностях его структуры: из шести частей романа, одна посвящена преступлению и пять – влиянию совершенного преступления на душу Раскольникова. Достоевский усиленно работал над планом своего нового произведения в Висбадене, позднее – на пароходе, когда возвращался из Копенгагена, где гостил у одного из своих семипалатинских друзей, в Петербург, а затем, и в самом Петербурге.
В городе на Неве, повесть незаметно переросла в большой роман, и Достоевский, когда произведение было уже почти готово, сжег его и решил начать заново. В середине декабря 1865 года он отправил главы нового романа в «Русский вестник».
Первая часть «Преступления и наказания»
появилась в январском номере журнала за 1866 год, но работа над романом была в самом разгаре. Писатель напряженно и самозабвенно трудился над своим произведением на протяжении всего 1866 года. Успех первых двух частей романа окрылил и вдохновил Достоевского, и он принялся за работу с еще большим усердием.

Висбаденская «повесть», как и вторая редакция, была задумана писателем в форме исповеди преступника, но в процессе работы, когда в исповедь влился материал романа «Пьяненькие» и замысел усложнился, прежняя форма исповеди от имени убийцы, который фактически отрезал себя от мира и углубился в свою «неподвижную» идею, стала слишком тесной для нового психологического содержания. Достоевский предпочел новую форму – рассказ от имени автора – и сжег в 1865 году первоначальный вариант произведения.

В третьей, окончательной, редакции появилась важная пометка:
«Рассказ от себя, а не от него. Если же исповедь, то уж слишком до последней крайности, надо все уяснять. Чтобы каждое мгновение рассказа все было ясно...»
Черновые тетради «Преступления и наказания» позволяют проследить, как долго Достоевский пытался найти ответ на главный вопрос романа: почему Раскольников решился на убийство? Ответ на этот вопрос не был однозначным и для самого автора. В первоначальном замысле повести это несложная мысль: убить одно ничтожное вредное и богатое существо, чтобы осчастливить на его деньги много прекрасных, но бедных людей.
Во второй редакции романа Раскольников
изображен как гуманист, горящий желанием вступиться за «униженных и оскорбленных»:
«Я не такой человек, чтобы дозволить мерзавцу беззащитную слабость. Я вступлюсь. Я хочу вступиться».
Но идея убийства из-за любви к другим людям, убийства человека из-за любви к человечеству, постепенно «обрастает» стремлением Раскольникова к власти, но движет им еще не тщеславие. Он стремится получить власть, чтобы полностью посвятить себя служению людям, жаждет использовать власть только для совершения добрых поступков:
«Я власть беру, я силу добываю – деньги ли, могущество ль – не для худого. Я счастье несу».
Но в ходе работы, Достоевский все глубже проникал в душу своего героя, открывая за идеей убийства ради любви к людям, власти, ради добрых дел, странную и непостижимую «идею Наполеона» – идею власти ради власти, разделяющую
человечество на две неравные части: большинство – «тварь дрожащая» и меньшинство – «властелины», призванные управлять меньшинством, стоящие
вне закона и имеющие право, подобно Наполеону, во имя нужных целей переступать через закон.
В третьей, окончательной, редакции Достоевский выразил «созревшую», законченную «идею Наполеона»: «Можно ли их любить? Можно ли за них страдать? Ненависть к человечеству...»

Основные темы, поднятые в романе: тема «униженных и оскорбленных», тема маленького человека.

Цели работы:
- познакомиться с психологическим анализом Ф. М. Достоевского на примере романа «Преступление и наказание».
- узнать о его методах психологического анализа.
- сравнить психологизм Достоевского с другими писателями.
- сделать вывод о мастерстве Достоевского, как психолога.

Задачи работы:
- научиться понимать психологию произведений.
- приобрести навыки в работе над проектом.

Актуальность: Произведения русских классиков всегда будут актуальны. Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» – не исключение. Проблемы, поднятые в произведении, существуют и в наше время.

Теоретическая значимость: Изучив приемы психологического анализа, я смогла лучше понять идею романа.

Практическая значимость:
Литературный психологизм – это художественная форма, воплощающая идейно-нравственные искания героев, форма, в которой литература осваивает становление человеческого характера, мировоззренческих основ личности. В этом, прежде всего, состоит познавательно-проблемная и художественная ценность психологизма, притягательность для читателей этой литературной формы.
Психологизм, в то же время – и способ эмоционально-образного воздействия на читателя. Через подробное и глубокое изображение психологических процессов вымышленной личности, читатель приобщается к непреходящему человеческому содержанию литературы: к напряженным и страстным поискам своего места в мире, своего отношения к миру.

Главная часть.

Достоевский – великий писатель.

Одна из главных притягательных черт
художественной литературы – способность
раскрыть тайны внутреннего мира человека, выразить душевные движения так точно и ярко, как этого не сделать человеку в повседневной, обычной жизни. В психологизме один из секретов исторической жизни литературы прошлого: говоря о душе человека, она говорит с каждым читателем о нем самом.
Русская классическая литература дала нам имена крупнейших, гениальных писателей-психологов – Лермонтов, Тургенев, Толстой и Достоевский.
Итак, мы с самого начала сталкиваемся с понятием психологизм, но он бывает широким и узким.
В широком смысле, подразумевается всеобщее свойство искусства, в котором изображаются человеческие характеры. Отражая и
художественно осваивая социальную, общественную жизнь людей, искусство, и в частности
литература, создает не только общественные, но и прежде всего психологические типы.
Таким образом, совокупность устойчивых черт личности – называется в научной психологии характерной. Психология и характер – синонимы.
А между тем, за термином психологизм, в литературе прочно закрепилось понятие, которое более узкое значение: согласно которому,
психологизм является свойством не для всего искусства и не для всей литературы, а лишь для определенной их части.
При этом писатели-психологи изображают внутренний мир человека особенно ярко, живо и подробно, достигают особой глубины в его художественном освоении. Таким специфическим свойством обладал и Ф. М.Достоевский.

Федор Михайлович Достоевский – писатель
чрезвычайно индивидуальный. У него свое, очень
отличное от других классиков русской литературы открытие мира, отбор жизненного материала, композиционное и словесное выражение.
Своеобразие его психологического стиля во многом определялось и особым характером изображенных им героев. Как и у Толстого, герои у Достоевского разрешают проблемы, которые волнуют и самого автора. Им свойственна философичность мышления, эмоциональная чуткость,
неординарность внутреннего мира.
Но если персонажи Толстого погружены в конкретную бытовую жизнь, то герои Достоевского последовательны и целенаправленны в стремлении разрешить мучащие их «проклятые вопросы». По выражению одного из героев, « им не надобно миллионов, а надобно мысль разрешить».
Но психологический анализ может принимать разные формы в произведениях писателей.

Чернышевский писал:
« Психологический анализ может принимать различные направления: одного поэта занимают очертания характеров, другого – влияния общественных и житейских столкновений на характеры, третьего – связь чувств с
действиями, четвертого – анализ страстей».
Но если мы прибегнем к сопоставлению психологизма Достоевского и Толстого, то увидим существенную разницу. А это нам поможет глубже проникнуть в психологический мир Достоевского. Толстой и Достоевский испытывали потребность общения как личного, так и творческого.

Психологизм графа Толстого на первый взгляд не представляет никакой сложности. Во всей манере обрисовки персонажей отражается постоянная забота Толстого протиснуться сквозь что-то и куда-то, снять какой-то заслоняющий пласт. Он стоит на точке зрения учения о естественном состоянии в человеке. Толстой ищет в человеке, что угодно, только не новое, он, напротив, аппелирует к первозданному, вечному, что лежит на дне души человека, заваленное и заслоненное, о чем люди забыли, но о чем могут вспомнить вдруг.
Психологизм Толстого построен на методе «диалектика души». Его внимание основано на том, как одни чувства и мысли развиваются из других.

А у Достоевского внутренняя жизнь героев - тайна. В сознании Федора Михайловича очень рано встал вопрос о человеческой личности как тайне, о взаимосвязях с окружающим миром.

16 августа 1839 года Достоевский писал брату Михаилу:
«Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».

Несмотря на то, что существуют различия в психологическом анализе Достоевского, как и Толстой считал:
«Натура человека сама по себе прекрасна и благородна, а прочное в ней – это наслоение, результаты воздействия дурно организованной общественной среды».

Мир в «Преступлении и наказании», как и в других
романах Достоевского, объективен. Раскольников движется не в пустоте, не оказывающей сопротивления (такая же природа существования и героев Толстого). Раскольников имеет дело с миром, предшествующим его сознанию и воле, с
которым он вынужден считаться. Мир чреват трагедией, поэтому он и сам трагичен.
Достоевский нигде не сосредотачивается на Раскольникове как на автономной личности, истиной которой является только ее внутреннее бытие.
Но, в то же время, Белинский отмечал необыкновенную способность Достоевского «переселяться в кожу другого, совершенно чуждому ему существа».

Приемы психологического анализа в «Преступлении и наказании».

Достоевский не считал психологический анализ
окончательным ключом для вскрытия сущности
персонажа, для утверждения истины в искусстве, хотя и был убежден, что без дара видения души человека – искусство становится просто невозможным. Но Достоевский не считал себя психологом:
«Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины человеческой души».
Но это мнение самого писателя, у нас никогда не вызывало и не будет вызывать сомнений, что Достоевский был глубоким психологом.
Однако, мы почти не видим у Достоевского изображения нейтральных психологических состояний – душевная жизнь изображается в ее крайних проявлениях.
Герои Достоевского всегда на грани нервного срыва,
истерики, внезапной исповеди, бреда. Достоевский
показывает нам внутреннюю жизнь человека в те
моменты, когда переживание предельно интенсивно, когда страдание почти невыносимо, когда обострены эмоциональные реакции. Это отличает Достоевского от других писателей-психологов.
Нужно отметить, что обычно Достоевский сосредотачивает внимание на мучительных, психологических состояниях, а это тоже играет важную роль в психологическом анализе.
Раскрывая внутренний мир своих героев, Достоевский стремится показать столкновение противоборствующих сил: непрестанную борьбу между сознанием и подсознанием, намерением и
осуществлением этого намерения.
Раскольников не просто переживает, он мучительно страдает, постоянно анализируя свои поступки. Внутренние монологи – вот один из способов психологического анализа Достоевского.

Анализировать свои поступки Раскольников начинает с первых глав. Сидя один, своей каморке, он думал: «Ну, зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьезно?...» Ну, идя на пробу, он мечтал о том, что будет после
преступления, но волновался все сильнее: «Тут нужно быть как можно неприметнее». Но выйдя из старухиного дома, он оказался очень смущен, им овладело бесконечное чувство отвращения: «И неужели такой ужас мог прийти мне в голову? На какую грязь, однако, мое сердце способно?...»
Внутренними монологами Достоевский показывает, что роман «Преступление и наказание» четко делится на две части: «преступление» и «наказание». Но оба потока текут в обратном направлении: «наказание» начинается тогда, когда «преступление» еще не совершилось. После того, как Раскольников получает письмо от матери, его душевное состояние становится еще хуже. Письмо его полностью измучило. В мыслях переплелись две проблемы: замужество Дуни и убийство старухи. Раскольников пребывает в полусне: «…надо бы не тосковать, не страдать пассивно, а непременно что-нибудь сделать, и сейчас же, и поскорее».
И вдруг он вспомнил о своем деле, которое недавно казалось мечтой. После всех этих мучений Раскольников видит сон, а после вновь множество внутренних сомнений: «Боже! Да неужели ж, неужели ж я, в самом деле, возьму топор, стану бить по голове, размозжу ей череп…» Тут он задрожал: «Нет, я не вытерплю, не вытерплю. Господи! Я отрекусь от этой проклятой мечты моей». Но тут вдруг он случайно слышит разговор
студентов, у которых зародилась такая же мысль. Это его подталкивает к преступлению. Но до самой последней мины Раскольникова терзают сомнения: «А не уйти ли?». Одновременно происходят и еще два психологических потока: расчетливость Раскольникова при совершении преступления и замешательство упущения, которые каждый раз ставят его на грань катастрофы (забыл запереть дверь, и вошла Лизавета, упал в обморок в присутственном месте).
Таким образом, мы можем сказать, что на протяжении всего романа, Раскольников анализирует и действует, действует и анализирует. И это очень хорошо показано Достоевским поединками Порфирия с Раскольниковым.
Порфирий Петрович – пристав следственных дел, логичен, умен, хитер и осторожен. Но он не просто символ правосудия. Достоевский наделил его отличным психологизмом, заставил дважды сказать Раскольникову: «Вам без нас не обойтись», для того, чтобы провести свою концепцию о преимуществах совестного суда, раскаяния по личному решению. К этому-то раскаянию и подталкивает Раскольникова Порфирий, начисто разбив всю его «логику», облегчая ему путь к приобщению ко всем людям. Он предлагает Раскольникову довериться «натуре» и твердо помнить, что «она» не подведет. Пройдут сроки испытаний, все невзгоды, и она поставит его на ноги, новая жизнь еще возможна. Но прежде, чем Порфирий все это скажет главному герою, Раскольникову придется вынести несколько психологических поединков с Порфирием.
Поединок между следователем и убийцей становится основным конфликтом романа. Случайный обморок, объяснимый болезнью, духотой, возбудил подозрения Порфирия, подал ему мысль. С первой встречи Порфирий жалит Раскольникова, заставляет проговориться. Раскольников оказался зверьком, который пытается вырваться: «…он чувствовал, что он дрожит от страха перед ненавистным Порфирием Петровичем…» Порфирий действует так, как должен действовать следователь, у него нет улик, но он психологически поймал Раскольникова, он играл на его нервах, на его желчи.
Порфирий не арестовывает Раскольникова потому, что знает, что он «психологически не убежит, хе-хе!». Вместе с «человеком из-под земли» Порфирий угадывает, что этот страшный студент убил Алену Ивановну. Но нет фактов, улик, кроме психологии, которой мало для суда и следствия. Так бы ничего и не смог бы сделать Порфирий, если бы Раскольников сам не сдался на милость победителя.
Следователь сломил и сокрушил Раскольникова не как судья, а как совесть старого мира.

Психологический поединок Порфирия Петровича и
Родиона Раскольникова можно разделить на три части (или встречи).
Первая встреча намечает характер, тему борьбы.
Вторая – интрига достигает высшего пункта и
напряжения: впавший в уныние Раскольников вновь воспрянул духом, после неожиданного признания Николая и посещения «мещанина». Заканчивается встреча смелым заявлением Раскольникова: «Теперь мы еще поборемся».
И третья встреча – завершается неожиданной
катастрофой: Порфирий представляет
Раскольникову все выгоды добровольного покаяния.

Порфирий Петрович очень точно расставляет ловушки Раскольникову. К примеру, он спрашивает не видал ли он красильщиков в доме, где произошло убийство. «Нет, красильщиков я не видал», – отвечает Родион, перешагнув через ловушку. Но придя домой, он снова испытывает страх: «Не оставил ли я, какой улики». Раскольников ощущал ловушки, безвыходность. Он понимал, что естественная форма поведения в этой ситуации – молчать. Но Раскольников окружен людьми и поэтому молчание оказывается ненатуральным, и он старается «натурально петь» в условиях, когда «натуральнее всего ничего бы не петь».
В разговоре с Порфирием Достоевский подчеркивает неестественность, искусственность поведения Раскольникова: «тревожно подумал», «поспешил перебить» и так далее. Раскольников не выдерживает фальшивого тона, прорывается горькая правда его состояния души: «Вдруг он не вытерпел и злобно сверкнул на него загоревшимися черными глазами». И вновь фальшивый тон: «…тотчас же остановившись, он обратился с ловко выделенным раздражением». Но вот наступает временно равновесие в душе Раскольникова, в его голосе растут твердые и спокойный нотки (рассказ о своей идее): «…начал о просто и скромно». Но увлекшись рассказом, он хочет быть сильным и вдруг в разговоре снова появляются презрение и усмешка. Но самоуверенный тон срывается, уступая разговорам с оглядками и опасениями. Несмотря на все старания «петь натурально», «рассчитать свое поведение», натура все-таки выдает: «Раскольников отвечал…неприятно почувствовав
в ту же минуту, что мог бы того и не говорить».
На второй поединок Раскольников идет, преследуя цель: «…хоть на этот раз, по крайней мере, во что бы то ни стало, победить болезненную раздраженную натуру свою». Но ум героя не подвластен сознанию: «Вы, кажется, говорили вчера, что желали бы спросить
меня…форменно…он моем знакомстве с этой…убитой?», – начал Раскольников, – «ну зачем я вставил кажется? – промелькнуло в нем, как молния. – Ну, зачем я так беспокоюсь о том, что вставил кажется?» – мелькнула в нем тут же другая мысль. Но тут Родион понимает, что Порфирий не так на него смотрит. Раскольников хочет, чтобы его допрашивали по форме, ставя на логику и ум. Но Порфирий знает, что «по форме» поймать его нельзя. И тут Порфирий начинает болтать, хитрить, пытается вывести Раскольникова из внутреннего равновесия, встревожить. Но болтовня следователя не так ужи безобидна, Раскольников все-таки проговаривается, но он все равно уверен, что преступление, совершенное им, не преступление.
Третий визит к Порфирию – это явка с повинной; «теория» и «душа», «натура» все время борются. И во внутренней борьбе Раскольникова «натура» берет верх, и ему ничего не остается, как признаться во всем: «Одно новое непреодолимо ощущение не овладевало им все более и более почти с каждой минутой: это было какое-то бесконечное, почти физическое отвращение ко всему
встречавшемуся и окружающему, упорное, злобное. Ему гадки были все встречные – гадки были их лица, походка, движения. Просто наплевал бы на кого-нибудь, укусил бы, кажется, если бы кто-нибудь с ним заговорил». Вот до какого состояния довел Порфирий Родиона, не имея улик, но имея психологически мыслить.

Внутренними монологами Достоевский показал постоянные психологические колебания,
«маятниковые движения» сознания и подсознания между двумя безднами. Раскольников постоянно находится в таком состоянии: и когда он то отрекается от своей мечты, то твердо решает ее осуществить; и когда собирается донести на себя; и когда «устыдясь через минуту своего досадливого жеста рукой Дуне», через минуту забывает об этом и восклицает: «о, как я их всех ненавижу». Противоречивость человеческого сознания и подсознания осваивается Достоевским, пожалуй, глубже, чем любым другим писателем XIX века.
Но не только монологи помогли раскрыть психологию Раскольникова. Сны стали одной из важнейших форм психологического изображения у Достоевского. Легко заметить, что легких построений снов нет: психологические страдания не только продолжаются во сне, а даже усиливаются, потому что в бессознательном состоянии свободнее проявляется тот ужас, которые носят герои в душе.

Особое место занимает сон Раскольникова, о смеющейся старухе: «…На стуле, в уголку сидит старушонка, вся скрючившись и наклонив голову, так что еле смог разглядеть лица, но это была она. Он стоял перед ней: «боится!» – подумал он и ударил по темени, раз и другой. Но страшно: она даже не шевельнулась от ударов, точно деревянная..старушонка смеялась, – так и заливалась тихим, неслышным смехом». Это сон человека, который удостоверился, что себя убил, а не старуху. В этом смысл сна. Сон – удивительно точен в психологическом смысле. Когда Раскольников проснулся, он ощутил присутствие человека в комнате: « Сон это продолжается или нет». Гостем был Свидригайлов, кошмарное
порождение зла (такой может присниться лишь в страшном сне). Свидригайлов стоит на грани большой и нормальной психики. И вот именно сны, видения Свидригайлова раскрывают его «личину». Его сны представляли серию картин: летний пейзаж, цветы, прелестный дом, в зале – гроб, а в гробу – девочка, утопленница, самоубийца: « Что это сон? Сон – возмездие», – думает Свидригайлов.
Но это только первая картина. Сон Свидригайлова «многосерийный». Он ходит, как будто во сне, и в то же время, в реальности. Проснувшись, он видит девочку, лет пяти, укладывает ее в кровать и тут же думает про себя: «Вот еще вздумал связаться». Так и Раскольников, совершив какой-нибудь добрый поступок, тут же со злобой ругает за это. Недаром, Свидригайлов – «зеркало» Раскольникова, она «одного поля ягоды». И когда Свидригайлов собрался уйти и бросить девочку, он увидел, что она нахально смеется и хотел ударить ее, но вдруг проснулся. И после этого сна Свидригайлов застрелился.

Но теперь обратимся к первому сну Раскольникова, который снится ему после окончательного решения убить старуху. Этот сон Достоевский называет «странным».
1. Причина сна – тяжелое нравственное состояние
человека, принявшего бесчеловечное решение убить
старуху;
2. Во сне Раскольников видит себя ребенком, что
особенно важно для писателя, как важна для него «детская» тема, «слезинка ребенка», невыносимость и недопустимость детского страдания; восприятие жизни глазами чистого ребенка: « С криком пробивается он сквозь толпу к Савраске, обхватывает ее мертвую, окровавленную морду и целует ее, целует ее в глаза, в губы... Потом вдруг вскакивает и в исступлении бросается со своими кулачонками на Миколку».
3. Психология массового безумия. Два гениальных
писателя Достоевский и Толстой (сцена расправы толпы над Верещагиным у Толстого), показали впервые в литературе жуткий феномен массового психоза, изучаемый впоследствии знаменитыми психиатрами.
4. Соотнесение образа лошади с «кроткими», «смиренными» (Соня, Лизавета) и с образом Катерины Ивановны («Уездили клячу!
Надорвала-ась!»)
5. Раскольников после пробуждения. На чаше весов добра и зла, перевесило добро: « Боже! – воскликнул он, – да неужели ж я, в самом деле, возьму топор…» Но чаша весов дрогнула, и теперь уже окончательно перевесило зло – из случайно услышанного разговора на улице о том, что в семь вечера Лизавета уйдет из дома, а старуха останется одна дома. Раскольников делает мгновенный выбор.
Итак, сны у Достоевского занимают одно из главных мест в раскрытии внутреннего мира человека, так же, как и внутренними монологами.

Еще одной своеобразной формой психологического изображения стало у Достоевского использование портретных деталей, причем и здесь, как всегда, он весьма оригинален. Если по известному выражению, «глаза – зеркало души», то у Достоевского таким зеркалом являются губы – их мимические движения у героев гораздо
выразительнее. Любимое мимическое движение – улыбка, усмешка, причем каждый раз иная, соответствующая психическому состоянию. В эпитетах, проясняющих смысл этой внешней детали, Достоевский просто неистощим: «подумал со страшной улыбкой», «ядовито улыбнулся», «насмешливая улыбка искривила эти губы», «неловко усмехнулся», «горькая усмешка», «язвительно улыбнулся», «слабо улыбнулась», «почти надменная улыбка выдавилась на его губах», «безобразная, потерянная улыбка выдавилась на его устах».
Трудно сказать чему удивляешь больше: тому ли,
какое разнообразнейшее содержание может выразить одна портретная черта, или же тому, насколько нерадостны все эти улыбки, насколько не соответствуют естественному, первичному смыслу этого мимического движения.

Вспомним первый портрет Раскольникова:
«он был хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус…», а после убийства: «он был очень бледен, рассеян и угрюм. Говорил он мало и неохотно, и какое-то беспокойство изредка появлялось в его движениях». Из этого мы можем сделать вывод, что убийство жестоко ранило душу Раскольникова.
Или портрет старухи, который достигается уменьшительными словами: «Это была крошечная старушонка, сухая, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом». Этим портретом Достоевский показывает свою антипатию к герою.
Очень интересны портреты с точки зрения «глаза – зеркало души». Пример с описанием внешности Мармеладова: «из-за которых сияли крошечные, как щелочки, но одушевленные красноватые глазки. Во взгляде светилась восторженность, смысл, ум, но в то же время мелькало и безумие». Здесь и заключалась вся сущность Мармеладова.
Или Свидригайлов: «глаза его смотрели холодно, пристально и вдумчиво». В этой фразе и есть весь Свидригайлов, для которого вечность представляется в виде закоптелой бани с пауками. А если мы прочитаем о Лужине, то сможем найти слова и о костюме, и о том, что «все шло к лицу Петру Петровичу», но о глазах мы не найдем ни слова. А это говорит о том, что люди, лишенные сложных душевных переживаний, раскрываются
писателем через внешность, что является формой отношения к герою автора.
От того, что автор не ведет повествование от первого лица, роман только выиграл. Никакие самопризнания героя не смогли бы вместить того богатства содержания, тех психологических раскрытий, которых достиг Достоевский, избрав форму повествования от третьего лица. Вместе с тем самоанализу Раскольникова, его самоказнь настолько придвинуты к читателю, что он чувствует себя, чуть ли не «соучастником» Раскольникова.
Петербург – фантастический город, который играет немало важную роль в «Преступлении» и «Наказании». На протяжении всего романа лишь некоторые ремарки описывают Петербург, но нам этого достаточно, чтобы понять духовный мир этого города по Достоевскому. Из описания портретов, выше приведенных, мы можем
сказать, что Петербург также двойственен, как и
Раскольников («Сенная площадь» – отвратительный и грустный колорит, и «Нева» – великолепная панорама») Другой пример одухотворения материи – жилища. «Желтая каморка» Раскольникова, и большая комната с тремя окнами у Сони. В описании комнаты старухи есть такая фраза: «Это у злых и старых вдовиц бывает такая чистота».

Мир окружающего человека, всегда дается как часть души человека, становится внутренним пейзажем, определяя человеческие поступки. И в душе Раскольникова так же «холодно и темно, сыро», как в Петербурге «дух немой и глухой», звучит этот дух в Раскольникове как тоскливая песня шарманки.

Время – функция человеческого сознания, оно может растягиваться, сжиматься, исчезать. С помощью времени, Достоевский показывает
насколько велики переживания Раскольникова. В
начале романа, все разворачивается медленно, затем ускоряется, а перед катастрофой
превращается в ураган. Герой несколько раз выпадает из времени. И это выпадение лишний раз показывает психическое состояние, в котором находился Раскольников: «Иной раз ему казалось, что он уже месяц лежит, с другой раз – что все тот же день идет».
Наконец, отметим еще одну оригинальную форму
психологического анализа, которая получила широкое распространение у Достоевского. Несколько обычных для Достоевского фраз, неопределенных местоимений,
сконцентрированных в нескольких строках дают
содержание психологического процесса: «С минуту они смотрели друг на друга молча. Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, пронизал его душу, сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул, что-то странное как будто прошло между ними…
Какая-то идея проскользнула, как будто намек, что-то ужасное, безобразное, и вдруг понятное с обеих сторон…Разумихин побледнел как мертвец». Эта сцена одна из выразительных в романе. Достоевский не договаривает, умалчивает в самом главном – что «прошло между ними» то, что внезапно Разумихин понял, что Раскольников убийца, а Раскольников понял, что Разумихин понял. Прием умалчивания применяется Достоевским, именно в такие моменты, когда выявляются самые глубокие пласты психики и внутреннее состояние становится настолько противоречивым, сложным и смутным, что не
поддается иным формам изображения. Умолчание намекает на неисчерпаемую душевную глубину, тем самым еще более усиливая психологическое напряжение.

Вывод о мастерстве Достоевского как психолога.

Хочется сказать, что Достоевский не зря выбрал главного героя Раскольникова с нарушенной психикой, который искаженно воспринял свои философские идеи, Достоевский понимал, что, если бы это был крепкий, уравновешенный юноша, сбитый с толку, то из этого, ничего бы не вышло. Что если человек проникся подобными идеями, перед которыми не устояла слабая психика Раскольникова, здоровая человеческая природа удержала бы его от умышленного убийства. Но Достоевский выбрал все-таки человека такого, которого преступление доводит до душевного ада, одиноким внутренним страданием, однако, к искуплению не ведут. Оно приходит лишь через суд
общества, через намеренное самоунижение и позор на глазах у ближних – только оно может принести страдальцу прощение, новую жизнь. Но и на каторге Раскольников снова обращается к своей теории. Он не понимает, что нравственное сознание победило. Совесть, натура оказались сильнее теории. Нельзя по теории доказать нравственный закон. Раскольников пробовал это седлать и пал. И так падает всякий, кто нарушит закон человеческой совести. Конечно, те, у кого отсутствует нравственное сознание, могут проливать кровь, не чувствуя угрызений совести. Таков Свидригайлов, не нуждающийся в моральном оправдании своих преступлений. Но Достоевский не показывает нравственного воскрешения своего героя, потому что его роман не об этом. Задача состояла в том, чтобы показать какую власть над человеком может иметь идея и какой страшной она, может быть. Но жизнь победила теорию.
Человеческая душа, по убеждению Достоевского, во
многом необъяснима и загадочна, особенно в самых
последних ее пластах, и здесь самый
проницательный психолог должен отступить. Непредсказуемость внутреннего мира постоянно
подчеркиваются писателем при изображении
психологических состояний. Для их характеристики Достоевский пользуется типичными словами: «страшно», «неожиданно для себя», «как бы невольно», «вдруг».

Внутренний мир часто представляет собой хаос
душевных движений, что в них не только самому
герою, но и нейтральному повествователю разобраться сложно. Словом, в психологическом повествовании Достоевского, внутренний мир предстает как объясненный и истолкованный не до конца; писатель намекает на существование темных глубин в душе человека, куда не достает луч даже самого изощренного психологического изображения. При этом у Достоевского, анализ стремится к исчерпывающе ясному знанию о душе человека и все же достигает его. Писатель со своей стороны шел к освоению психологической достоверности: он показал душу человека во всей ее реальной глубине, объемности, временами неисчерпаемой сложности.
Главные черты уникального психологического стиля Достоевского – предельная сосредоточенность на сложнейших, глубинных пластах внутреннего мира человека, умение захватить читателя изображением напряжений их душевных состояний, художественное освоение «двух бездн» в душе человека.
Достоевский ищет в человеке то начало, которое противостоит вихрю его порочных страстей и служит залогом «воскресения» и братского существа. Вот почему писателя влечет к «глубинам души человеческой».
Психологический анализ определяется у
Достоевского поисками той свободной духовности, которая станет залогом его «восстановления». По мысли писателя, покаяние выступает совершенно бесспорным и самоочевидным.

Каков же вывод? Как же быть? Что делать? Ответ Достоевского прост: уверовать в бога. Прежде чем кидаться помогать другим, спасать всех – помоги самому себе, спаси себя, свою душу, сделай себя человеком, утверди в себе закон добра и любви. С христианской точки зрения у Раскольникова один, но главный грех – гордыня. Своей теорией и ее неудавшейся пробой он поставил себя над людьми, возомнил о себе, что ему закон не писан – закон человеческий и божеский. Но человеческое и божеское в его душе и сердце оказалось сильнее самых логичных выкладок ума. И это привело Раскольникова к краху как гордого сверхчеловека, супермена, претендующего осчастливить всех. Но в этом же, заключается залог его будущего нравственного возрождения.

Это типичное психологическое повествование, а затем начинается незаметный переход этой формы во внутренний монолог, только не зафиксированный кавычками, а поданный в виде несобственной речи. Сначала возникают слова, характерные для мышления героя, а не повествователя, затем идут речевые особенности внутреннего монолога: двойной ход мыслей, отрывочность, паузы, риторические вопросы – все это свойственно внутренней речи, да и Раскольникову в частности. Наконец, фраза в скобках – прямое обращение героя к самому себе. И далее, Раскольников называется в третьем лице, и не ясно, то ли сам Раскольников говорит о себе «он», «ему», то ли его так называет повествователь. Форма несобственно-прямой речи делает повествование психологически напряженным – вся речь оказывается пропитана внутренним словом героя. Что же касается внешней речи, которая произносится в одиночестве, то она практически равна внутренней – герои обычно не замечают, как начинают мыслить вслух: «Вы выходите из дому – еще держите голову прямо, – говорит Свидригайлов Раскольникову. – С двадцати шагов вы уже ее опускаете, руки складываете назад. Вы смотрите и, очевидно, ничего ни пред собою, ни по бокам уже не видите. Наконец, начинаете шевелить губами и разговаривать сами с собой, причем, иногда и декламируете».
Категория: Возраст 14-17 лет | Добавил: Лила | Теги: Мастерство Ф.М. Достоевского, роман Преступление и наказание.
Просмотров: 4206 | Загрузок: 201 | Рейтинг: 5.0/1
Другие материалы по теме:
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Заказ документов
Copyright 2010 © БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА